Аргентина
 
            Записки о похождениях по Аргентине в январе 2005г
 
 
      Моя борьба с электроникой продолжается. Колдун "Дарование" по-видимому, наслал проклятие на девайсы простые, рулезные дивайсы, а так же на пожилые шняжки, которые я казалось, уже приручил.  На подлете к Буэнос Айресу  переводчик и карта затерялись в недрах электронных мозгов испытанной во многих путешествиях наладонной шняжки и извлекаться оттуда отказались. Бедняга Nikon после нескольких кадров, сделанных в Буэнос Айресе при включении начинал трещать шестеренками, силясь выдвинуть объектив, но эти попытки так и не дали желаемого результата у бедняги опять поломался объектив, о чем мне сообщил знакомый по Аляске скорбный скрежет его шестеренок. Хотя, скорее всего это какая то моя очередная ошибка. Данный прискорбный факт был установлен мной уже в Пенетентосе, это около 160 км в строну гор от Мендозы, места, из которого начинаются все маршруты на Аконкагуа. Мендоза встретила нас чуть большей, чем  в Буэнос Айресе прохладой, но ощущение знойного лета не покинуло и здесь. В холле гостиницы, куда мы были доставлены из аэропорта, нас познакомили с двумя гидами - Себастьяном и Матиасом и с поваром Хуаном, который будет сопровождать нас до базового лагеря. Наскоро разместив поклажу мы в сопровождении наших гидов отправились на ужин. Не смотря на поздний час, улицы Мендозы были полны людей. И место в приглянувшемся ресторанчике нашлось не сразу. Пришлось передвигать столы и стулья, чтобы рассадить нашу внушительную компанию. Поужинав и пообщавшись с новыми знакомыми, мы отправились в гостиницу спать. Завтра с утра нас ждет регистрация в национальном парке и поездка в Пенетентос, последний очаг цивилизации на пути в горы.
 
 
 
В Буэнос Айресе нас встретил и провел экскурсию по городу Роберто, или по-русски Роберт. Роберто родился в Аргентите. Предки Роберто эмигрировали из России в середине 19 в. В Аргентине занимались скотоводством. В 50-е годы прошлого века дед Роберто собрал всех детей и внуков и двинул в СССР. Поселились они восточной Украине где то в районе Днепродзержинска. В советское время Роберто закончил автомеханический институт, и прошел служебную лестницу от механика до директора автобазы «Турист». Параллельно он серьезно увлекся йогой и целительством. Его мечтой становится организация своей собственной школы йоги. Но реализовать ее в городе, где ты известный руководитель успешного предприятия не реально. В душе зреет конфликт, требующий разрешения в виде шагов, кардинально меняющих жизнь. Роберт бросает директорство и начинает поиски места и учеников для своего нового поприща. На дворе конец 80-х и у большинства соотечественников совершенно другие взгляды и планы на жизнь. Как раз в это время Роберто получает приглашение погостить на свою первую родину от сестры. Часть родственников достаточно быстро (в 60-е годы) вернулись обратно в Аргентину. Оказавшись в Аргентине он принимает решение остаться. и здесь реализовать свои идеи новой духовной школы. В семье Роберто - жена Виктория - кухонная колдунья, сын Роберто 2ой - очаровательный мальчишка третьеклассник, щенок Дога кофейно-кремового цвета и канарейка. Живут они в пригороде Буэнос Айреса в одноэтажном домике с маленьким участком земли. Во дворе стоит наливной бассейн. Предмет особой гордости Роберто второго. Роберто считает себя аргентинцем, и русским одновременно. Он говорит - я неправильный аргентинец, и неправильный русский.
 
В это семейство я свалился со своими проблемами. На несколько дней я поставил всех "на уши" заставив искать мне варианты досуга и развлечений. Должен сказать, что семейство Роберта с поставленной задачей успешно справилось. Благодаря их усилиям я сейчас сижу на веранде отеля Амстердам в Мор Дэль Платэ гляжу на спокойную бирюзовую поверхность океана и пишу эти строки.
         
 
Спокойное течение наших походных дней было прервано моей встречей с врачом в  базовом лагере. На этой встрече упорно настоял Себастьян - наш старший гид. Себастьяну 26 лет он чилиец, студент. Учится вопросам общей экологии. Симпатичный, ответственный парень. После возвращения из лагеря 1 он уговаривает меня на визит к врачу. Врач по виду не старше Себастьяна заводит со мной разговор про здоровье, Себастьян переводит. У меня измеряют пульс, насыщение крови кислородом, давление. Все показатели доктору не нравятся. Измеряем температуру. Наконец он слушает меня. В разговоре начинает звучать слова пневмония и геликоптер. Доктор пишет бумагу и говорит, что нужно срочно вниз, причем вертолетом. Я говорю, что если вниз и нужно, то я в состоянии сделать это пешком. Решаем, что до окончательного   решения я проживу в базовом лагере два дня. Доктор дает мне несколько внушительного размера пилюль - антибиотики. На этом мы расходимся.
 
 
 
Часа через 3 снова появляется Себастьян. Он говорит, что делать не чего, начальство национального парка решило, что меня следует эвакуировать вертолетом, и вылет назначен на завтра на 7 утра. Далее меня отправят в госпиталь. Я протестую, говорю, что у меня здесь еще 2 дня, Себастьян извиняется, но кивает на начальника базового лагеря, который доложил главному начальнику национального парка, а тот принял решение о моей эвакуации. Я лететь отказываюсь, требую начальника базового лагеря. Себастьян приводит парня, которого в темноте я уже не очень разглядел. Начинаем новый тур переговоров.   Как я выяснил в стоимость пермита входит оплата вертолетного санитарного рейса. Значит, он обязательно должен состояться. Я долго протестую, но все бесполезно - тяжело больной должен быть спущен вниз не иначе как завтра поутру вертолетом. Остаток ночи проходит спокойно. Я принимаю антибиотик, который дал доктор, сплю как обычно. Несколько раз выхожу из палатки полюбоваться южным небом. Луны нет, и звездная бездна буквально втягивает в свою пучину светящихся огоньков. Где-то среди этого буйства звездного света знаменитый Южный Крест, но выделить его из мозаики общего свечения неба не получается.   Как и все ночи здесь, эта без запаха. Нет привычных для нашего юга ароматов полыни, чабреца, душицы, черти чего там еще намешенного в густом душном южном воздухе. Только мертвый запах камня, колючек, мульего навоза - вот все ароматическое богатство здешних мест. Среди голых неприветливых разноцветных каменистых гор главный царствующий дух - ветер. Как истинный хозяин, знающий, что ничто и никто от него не укроется он, как правило, до обеда дрыхнет в своих каменных замках, благо их тут достаточно много. Проснувшись к полудню, он начинает разминаться пробежками по ущельям, забавы ради проверяет, прочно ли установлены палатки в базовом лагере, и, если натыкается на оплошность, пощады не жди - снесет хоть большую столовую - купол на 20 человек, хоть маленькую одноместную, прозевал, не удержишь. И лови потом по ущелью, занесет, зашвырнет в какую-нибудь щель на леднике, истреплет, изорвет - только ищи, да латай, чини потом то, что останется от его забав.
   Светает около 6 утра. Минут 20 седьмого появляется доктор, справляется, как прошла ночь, говорит, что скоро будет вертолет. Собираю вещи. Основные в баулы, мелочь с собой в рюкзачок. 15 минут и все готово. Во время сборов обнаруживаю, что объектив у видеокамеры отломан. Это уже слишком. Вся техника взбунтовалась, или это я пошел по лудитскому пути? Ладно, внизу разберемся, что с этим делать.
 Подходит Себастьян, зовет в палатку-столовую попить чаю. Просыпаются наши. Достаю гитару и пою прощальную «Бэсамэ Мучу». Настроение грустное. Оказывается, вчера после разговора со мной Себастьян долго обсуждал ситуацию со всей группой. Рассматривали варианты моего возвращения. Доктор говорил о необходимости лечения в течении 5-10 дней, если подтверждается пневмония, если не подтверждается и того меньше. Теоретически по классическому маршруту я успеваю сделать восхождение даже спустя 5-7 дней. Главное определить пневмония у меня или нет. Прилетел вертолет. В нашем распоряжении еще минут 15. Девчонки дают советы по медицинской страховке, пьем чай. Время вышло пора в вертолет. Прощальные, трогательные объятья и я в кабине. Пилоты смотрят на меня как на о-о-очень больного человека, похоже я их несколько разочаровываю.
10 минут полета, несколько фотографий с воздуха и я за воротами заповедника. Скорой помощи не видно. Меня бережно отводят в палатку и просят подождать. При этом предлагают огромную кружку сладкого чая. Забирают мой пермит и на этом работа рейнджеров парка выполнена - скоко в парк вошло - стока из парка и вышло. Количество выданных и изъятых пермитов совпало.
   
    
           Сколько хватает взгляда все залито золотистым светом, подчеркнутым, потемневшим уже небом. Самолет садится в Буэнос Айресе. Меня встречают сразу два Роберто отец и сын. Встречаемся с Роберто как старые друзья, знакомлюсь с Роберто 2. Грузимся в авто и катим по вечернему Буэнос Айресу навстречу русско-аргентинскому гостеприимству. У порога дома нас встречает хозяйка Виктория и щенок дога дымчато-какавного цвета.  На эту ночь Роберто пригласил меня к себе в гости. Заказать гостиницу в такой короткий срок не удалось, и я с удовольствием воспользовался гостеприимством этой симпатичной семьи. Роберто 2, как мне сообщили, мечтал встретить меня и покупаться со мной в своем бассейне, что мы с ним и делаем по приезду. После освежающего купания Роберто 2 быстро засыпает, а мы, взрослые садимся ужинать. Неторопливо течет беседа, потягивается терпкое красное вино из знаменитой своими виноградниками Мендозы, царит атмосфера уютного семейного ужина, изредка прерываемая телефонными разговорами Роберто по поводу моей поездки на Океан. Наконец, далеко за полночь, расходимся спать. Утром я должен буду отправиться в Мор Дель Плата - аргентинский курорт на побере6жье Атлантики. До этого мы должны заскочить в агентство, оплатить гостиницу, заказать транспорт на курорт и   тогда можно будет ехать на встречу новым впечатлениям...
 
 
          Что-то пошло не так с самого начала. Нет, все готовилось как обычно, мелкие шероховатости со снарягой, решаемые за часы до отъезда, празднование Нового Года, баня 31 декабря... Но ощущение того, что, что-то не так никак не проходило. Смутное беспокойство, которое нельзя выразить в чем-то более конкретном, кроме ощущения неспокойности, предчувствия необъяснимой тревоги. Или это уже мнительность?
           Утром в Мендозе у гостиницы нас поджидает микроавтобус. Грузим свои баулы и в путь. Сначала в администрацию заповедника оформляем документы. С помощью наших гидов эта процедура не составляет труда. В течении 20 минут все готово и мы уже едем в сторону Пенетентоса - последнего крупного очага цивилизации на нашем пути. Особенно живописной назвать дорогу трудно. Пустынная равнинная местность, поросшая кустарником, река, наполненная коричневым глинистым раствором, холмы, переходящие в предгорья и вовсе лишенные растительности - резкий контраст по сравнению с цветущей Мендозой, где пальмы соседствуют с дубами и голубыми агавами. Параллельно автомагистрали проходит старая железная дорога в направлении Буэнос Айрес - Сантьяго. Вот и первые отроги Анд. Скальные стены, блочные массивы, осыпи. Растительности практически нет, даже колючкам не за что зацепиться в этой каменистой безводной пустыне. По пути останавливаемся в придорожном ресторанчике или столовке где обедают туристы, дальнобойщики и прочие проезжающие. В обеих залах полно народу. Самое обеденное время. Заказываем жареное мясо, овощи, красное вино и наслаждаемся аргентинской вкуснятиной.
  Пенетентос - горнолыжный курорт. Гостинница, заправка, склоны и подъемники. На ночь мы останавливаемся в гостинице. Нас кормят ужином. В меню даже арбузы и дыни, которые мы быстренько подъедаем. Утром после завтрака минут 20 ждем джип, который отвозит нас к началу маршрута. Пологая тропа вдоль речки указывает нам путь на ближайшие 3 дня. Ловлю себя на мысли, что последний раз летом в горах я ходил на Тянь-Шане лет 15 назад. Тропа простая, в основном пологая с редкими перепадами, набора высоты. Идти стараюсь медленно, не напрягаясь, изредка досаждает кашель, особых трудностей не испытываю. Вот и первая стоянка. Наша поклажа уже на месте. Отыскиваю свои баулы, ставлю палатку. Хуан приглашает меня пить матэ. Присаживаюсь рядом с ним и по очереди, глядя на окружающие горы, потягиваем терпкий целительный напиток.   Собираемся ужинать. После ужина песни под гитару. Похоже, я погорячился с "ордой" - на утро пропал голос, но восторг у местной публики вызвать удалось. К нам подошел Петр - поляк - велорикша из Лондона. Он путешествует в одиночку и планирует после Аконкагуа поехать в Боливию, Бразилию, оказывается велорикши в Лондоне весьма состоятельные люди, которые могут себе позволить полугодовые путешествия на другой конец света.
     Второй день пути мало, чем отличается от первого, единственно в нескольких местах на встречу нам дул довольно сильный ветер. Со второй стоянки было видно Гору. Величественный снежник среди разноцветной каменной свиты. В эту ночь замерзла вода и сели брошенные просто так батарейки. Теперь все электрическое ближе к телу. Утром нас на мулах переправили через реку, которая возле берега покрылась тонким слоем льда и мы продолжили путь по уже более крутой тропе в базовый лагерь. По мере набора высоты растительность становится все более  скудной. Только в одном месте на склоне нас встречают цветущие   крупными белыми цветами зеленые кочки. В базовом лагере ставим палатки, ужинаем. Пробую петь, голос вроде вернулся, но мешает кашель. Отдаю гитару Арику, иду спать. Завтра дневка. Ночь проходит как обычно. Утром завтракаем и разбредаемся, кто куда, пока прохладно иду валяться в палатку. Ближе к обеду валяться надоедает. Встаю, иду гулять, сначала вниз, в сторону реки, потом вверх, в сторону лагеря 1 - нашей завтрашней цели. Поднимаюсь метров на 200 над базовым лагерем и встречаю Серегу с Галкой, они бегут вниз, говорят скоро обед. Поднимаюсь еще немного, отдыхаю и начинаю возвращаться. Встречаю Любу, которая идет вверх. Люба рассказывает, что только что наблюдала, как ветром унесло вверх по ущелью две палатки - большой купол и маленькую.   
    После обеда разбираем продукты на высоту. Все разбились на 3-ки. Я попал в тройку с Себастьяном и Матиасом. Отобрал себе перекус, взял газ. Получил долю продуктов, которые мне завтра нести наверх. После ужина несколько песен и спать. Кашель уже достал.
     Утром, после завтрака быстро собираюсь, машу Сабастьяну и потихоньку двигаюсь в сторону лагеря 1. Иду не спеша, стараюсь не нагружаться, и чаще отдыхать. Постепенно меня обгоняет вся наша группа. Только верный Матиас вынужден плестись за мной следом. Наконец и мы с ним подходим к месту нашего будущего лагеря. Меня подзывает Наташка, я сажусь рядом с ней и, похоже, засыпаю. Разгружаю свой рюкзак, подходит время спускаться вниз. Спускаюсь не торопясь, теперь рядом со мной не только Матиас, но и Себастьян. Говорим о ледниках, горах, экологии, величии природы и ничтожности человека. Каролина - очаровательный повар, все лето живущий в базовом лагере,  как всегда встречает вкусным ужином.
 
   
           Вместо кареты скорой помощи за мной на вертолетную площадку приехал на джипе Хаким. Человек, разговаривающий на всех европейских языках, внезапно появляющийся и так же внезапно исчезающий. Как здоровье? Нормально. Едем в Пинетентос, там все решим. Где жить здесь или в Мендозе? Слово госпиталь Хаким не понимает в принципе. Слово врач вызывает каке-никакие эмоции. Объяснение тривиальное. Именно сейчас он отправляет группу из 25 немцев. Среди них есть врач француз, которому он решил меня показать. Симпатичный француз по имени Клод немного понимает английский. Как сумел, я объяснил ему ситуацию. Он внимательно осмотрел, прослушал меня, сказал, что пневмонии пока точно нет, но начаться может, так как в легких что-то пошумливает. Он рекомендует пропить антибиотик, который дал мне аргентинский доктор, хотя и не лестно об этом лекарстве отозвался. И сказал, что через 2 дней могу двигать наверх. Единственное его опасение вызвало невысокое насыщение моей крови кислородом. Порывшись в своей аптечке, он дал несколько таблеток, посоветовав их принимать, когда тяжело дышится, а так же рекомендовал запастись подобным лекарством. Мы тепло распрощались, и Клод отправился в путь со своей группой. А я остался размышлять о том, что мне делать дальше. Начав подъем через 2 дня по классике, я имел бы реальные шансы на восхождение с нашей группой. Но Хаким и слышать не хотел про два дня. Доктор сказал 5 дней. Сидеть 5 дней в Пинетентосе никак не входило в мои планы, тем более, что не было ни какой гарантии, что эти дни случайно не превратятся в 7 или в 10. Я крепко задумался о том, что предпринять. Насколько я адекватен поставленной цели. Что мне нужно именно сейчас. Готов я к восхождению морально, физически. Есть ли контакт с горой. Принимает ли она меня. Выходило, что нет. Не сейчас. Принятое решение упростило сразу многое. У Хакима появилась возможность предложить мне тур в Патагонию и он проявил ко мне некий повышенный интерес. Правда стоимость этого тура была высоковата, и мы не договорились. Я начал переговоры о моем досуге с Роберто. Очень быстро были спущены мои основные вещи - практически в ту же ночь баулы оказались в гостинице. Утром следующего дня Хаким сказал, что в 16-00 будет трансфер в Мендозу, где для меня заказана гостиница. С билетом в Буэнос Айрэс мне поможет Мигель Моралес. На следующий день Хаким исчез вместе с очередной группой, и выловить его удалось только по телефону. Он оказался уже в Сантьго в Чили. Правда, в Мендозу как и было обещано, я был доставлен. Моралес оказался на месте, правда, сильно под мухой, видно переживал, ожидая больного русского. На счет билета в Буэнос Айрес сказал, что все решим утром, махнув при этом рукой в неопределенную сторону. Это вселило некие опасения в легкость решения моих завтрашних проблем, но номер на ночь у меня был, и я поспешил в аптеку прикупить антибиотика, который у меня как раз кончился, и какие-нибудь легкие штаны. И то и другое было быстро реализовано, и я погрузился в новую часть поездки. Утром удалось выяснить, что Моралеса не будет, что он уже в Пенетентосе и вопросы с билетом и дорогой в аэропорт мне придется решать самому. Портье объяснил мне, как найти авиакассы и обещал заказать такси в аэропорт. С билетом проблем не было, впрочем, как и с такси. В Буэнос Айресе меня встретили два  Роберто.
 
           
            Все формальности с моей поездкой к океану решены. Мы обедаем, поджидая машину, которая доставит меня в отель Амстердам в Мор Дель Плата. Неторопливо беседуем на самые разные темы. Наконец у ворот останавливается пожилой Фольксваген. За рулем парень, 26лет, как я уточнил позже. Зовут водителя Хуан Мануэль. Теплые слова прощания с семьей Роберто. Его последние наставления водителю, и наша поездка начинается. Первые приключения начались, после того как Хуан Мануэль заправил машину. Фольксваген наотрез отказался заводиться. Проблема была решена просто. Вместе с другим парнем мы толкнули машину, и она завелась. Дальше эта особенность повторялась на каждой заправке. Заправлялись газом, почему-то очень часто, примерно через 80 км. Таким образом удалось проехать около 260 км, после чего в двигателе стало исчезать масло, он переставал "тянуть" и мы стали останавливаться гораздо чаще. Хуан Мануэль воздевал глаза и руки к небу, подливал масло, которое было уже на исходе, мы толкали машину и какое то время продолжали двигаться вперед. Наконец машина вовсе встала. Впереди километрах в 7-8 виднелись какие то строения и огни. Слева и справа от дороги пампа, отгороженная колючей проволокой.   Шансы добраться на этой машине до Мар Дель Плата стремительно приблизились к нолю. Хуан Мануэль достал телефон и принялся звонить. Как я понял с его слов, нам на выручку отправился его отец. Через какое то время к нашей машине подъехал эвакуатор. Водитель эвакуатора заглянул под капот, Хуан Мануэль покрутил стартер. После чего капот был закрыт, а машина на эвакуаторе доставлена до ближайших ремонтных мастерских, которые и оказались в сверкавшем впереди огнями поселке. Механики осмотрели машину, после чего Хуан Мануэль куда то поехал с одним из них. Вернувшись, они вытолкали машину из бокса. Нам оставалось только ждать приезда отца Хуана Мануэля. А в это время Роберто, обеспокоенный, тем, что я еще не появился в отеле, стал по телефону разыскивать, куда же мы подевались. Судя по лицу Хуана Мануэля, когда он давал мне телефон, по просьбе Роберто, ему крепко досталось. Быстро сгустились сумерки, налетела черная грозовая туча, сверкнули молнии, и хлынул дождь. Мы засели в машине, откинули сиденья, я достал два яблока и мы, глядя на сверкание молний и слушая стук капели по крыше, похрустев спелыми плодами, задремали. Дождь кончился так же внезапно, как и начался.  На улице стало заметно прохладнее. Хуан Мануэль пошел на дорогу, чтобы не пропустить машину отца. Спустя три часа после разговоров по телефону появился отец Хуана Мануэля. Он приехал на белой ухоженной Пежо, пожилой машине представительского класса. Хуан Мануэль сел за руль и часа за 2 мы добрались до отеля. Мор Дель Плата встретил нас ярко освещенными улицами. Не смотря на поздний час на улицах было полно народу. И возле кафе и на улицах и набережной.  Распрощавшись с водителями, я  передал портье мои верительные грамоты, меня проводили в номер, и я завалился спать.  Был уже 3-й час ночи.   Завтра начнется океаническая часть моего путешествия.
 
Волны, по очереди подходили, и кланялись столпившимся на берегу каменным глыбам. Иные, и таких было большинство, мягко накатывали и почтительно удалялись обратно в пучину, а некоторые забияки с разбега напрыгивали на  берег и с шумом, разбивались на снопы брызг, оставляя после себя на зеленоватой поверхности океана причудливые пенные рисунки. Близился загадочный миг, когда из-за кромки горизонта серое утреннее небо будет проткнуто первым алым солнечным лучом. Горизонт в точке  его рождения как бы налился светом и, наконец, серая пелена неба вспыхнула, и первый луч полоснул кумачом по поверхности океана, придавая движущейся поверхности воды миллионы красноватых оттенков. Тотчас засветились огненными искрами капельки воды, взметнувшейся над берегом очередной волны забияки, над горизонтом постепенно белея, поднималось солнце. В Мор Дель Плата пришел новый день.  
 
В какое бы время суток, и в какую бы погоду вы не оказались на набережной летнего Мор Дель Плата, вы наверняка не будете в одиночестве. Ранним утром, кто-то возвращается с прогулки, из ночного клуба, кто-то бежит на зарядку, кто-то прогуливает собаку, кто-то поджидает рассвет. Днем по набережной движется почти непрерывный поток идущих, бегущих и едущих в разные стороны людей. Тут  ни дождь, ни сильный  холодный ветер не являются помехой для этого постоянного движения. Около семи утра на пляже появляются первые посетители, а пустеют пляжи с наступлением темноты, при  этом курортная жизнь перетекает на пешеходные улочки, скверы, бульвары и площади города. Часов с 6 вечера появляются музыканты, клоуны, танцоры и вовлекают гуляющую публику в общее веселье. Город живет в постоянной атмосфере праздника. В выходные дни количество народа на улицах города утраивается. Днем на стоянках у пляжей появляются редкостного возраста автомобили и автобусы, оборудованные для  жизни и семейного отдыха.    Но есть несколько часов затишья в этом бушующем океане курортной жизни – это сиеста. Примерно с 3 до 5 часов дня многие магазины, рестораны и кафе закрываются, но далеко не все, и при желании всегда можно найти те, которые продолжат работать и в это время. В Мендозе я обратил внимание, что именно в это время, когда улицы заметно пустеют, появляются уборщики мусора. А вот в БА чистят улицы, убирают мусор рано утром.
 
Часов около 10 утра в мою дверь раздался решительный стук. Я натянул штаны и пошел открывать. Приехали соотечественники Илья, Дмитрий и Виктор. Они удачно и быстро поднялись на гору и оставшееся до отъезда домой время решили провести на океане. Места для них удалось найти только в отеле Амстердам и судьба, таким образом, свела нас посреди Аргентины, на курорте где иностранцев практически не бывает. Ребята привезли с собой особое состояние духа, духа победы. От них прямо веяло тем состоянием, когда ты находишься на гребне, когда в очередной раз душа получила заряд уверенности в собственных силах, когда положительные эмоции струятся во все стороны и окружающие непременно заражаются этой лихой, бесшабашной веселостью, тягой к новым подвигам, просто весельем общения с этими странными русскими. Дело усугублялось еще и тем, что у Ильи и Виктора были дни рождения с разницей в один день. Первому исполнилось 33, второму 44, а с учетом разницы  местного и московского времени с 6 вечера им двоим, было 77лет. Кроме того, все эти даты совпали с Крещением. Такая концентрация праздников не могла не повлиять на наш быт. И мы зажигали по взрослому все три дня, которые они пробыли в Мор Дель Плата.
После отъезда ребят  образовалась некая пустота, которую требовалось срочно чем-то заполнить. Во время прогулок по городу я набрел на музыкальный магазин. Там меня поразил звук одной гитары. Инструмент был не новый. Судя по этикетке годов 50-х или 60-х. Гитара хорошо сохранилась и имела густой насыщенный звук. Я бы сразу ее купил, но продавец просил очень дорого. Три дня я ходил к нему, играл разные мелодии, все больше проникаясь любовью к этому инструменту. Наконец на третий день пою «Беса Мемучу» и получаю скидку 50 долларов, и это решает дело. Дома наслаждаюсь звуком инструмента, пою песни. Постепенно сочиняется первая в этой поездке песенка:
 
Где-то в душе слышу снова и снова
Робкий огонь как маяк посылает лучи
Это любви запоздалое слово
Рвется наружу беззвучно, натужно кричит.
А позади - путешествий далеких дороги.
А впереди - путь неведомый, вечный покой...
Собран багаж, отправляются в странствие дроги,
Ты на прощанье с порога помашешь рукой.
По боку грусть, есть еще, что плеснуть нам в стаканы,
Мы ведь не пьяны, а просто умеем зажечь…
Течь дал корабль, не в первой нам зализывать раны...
Только бы самое главное в сердце сберечь.
 
           Близится к концу время моего пребывания в Аргентине, гостеприимной латиноамериканской стране с европейским лицом. Впереди еще насыщенная программа в Буэнос Айресе, а я, пока все еще находясь под впечатлением расставания с ребятами, сочиняю вторую песенку:  
 
Прощай, не плачь по мне, Аргентина,
даст шанс судьба, я обязательно вернусь.
Я вин твоих не пригубил и половину,
хоть лучших не пивал за жизнь свою, клянусь...
Улыбки лиц твоих мне снятся, Аргентина,
в твоих горячих танцах умирает грусть.
Нас разделила океанская пучина,
даст шанс судьба, я обязательно вернусь.
Объятий крепких не сожмешь, кручина,
Матэ живительного вдоволь я напьюсь…
Прощай, не плачь по мне, Аргентина,
даст шанс судьба, я обязательно вернусь.
 
        Поломавшуюся во время моей поездки машину починить так и не удалось и в Буэнос Айрес я возвратился на автобусе. На автовокзале взял такси, которое без проблем доставило меня в гостиницу. Уже из номера звоню Роберто, докладываю, что все в порядке. Через пару часов встречаемся и отправляемся по городу сувенирить.   Вечером меня ожидает ужин в ресторане с танго.  Это надо видеть. Помня о ночном образе жизни аргентинцев, я после танго решил прогуляться по ночному Буэнос Айресу, благо пешеходная улица в двух кварталах от отеля. К моему удивлению все было пусто. Только сутенеры предлагали услуги своих подопечных. Да, разительно отличается жизнь провинциальной Мендозы, курортного Мор Дель Плата и столичного Буэнос Айреса.   Утром по пешеходной улице, накануне вечером, заполненной гуляющими туристами, в обе стороны двигались явно на работу, люди с сосредоточенными озабоченными лицами. Да, в столичных городах свой, особенный ритм жизни, свои приоритеты, свои правила.   
              В своем не простом жизненном графике Роберто выделил для меня целиком два дня. Сначала мы едем на ферму на праздник Гаучо. Это уютное местечко затерялось где-то неподалеку от Буэнос Айреса. Водитель Хуан, мой знакомый, отец Хуана Мануэля, ехал туда первый раз, и мы несколько раз плутали, разыскивая дорогу  среди улочек поселка рядом с которым находилось ранчо – цель нашей поездки. Наконец мы выехали на аллею, которая привела нас в поместье. Одетые в национальные костюмы мужчины и женщины предложили нам традиционные пирожки и вино. Роберто познакомил меня с хозяином поместья красивым мужчиной примерно моего возраста. Мы принялись осматривать его владения.  Часть поместья представляет собой кусочек дикого леса, посреди которого царствует величественный 300 летний эвкалипт. По преданию генерал Мендоза останавливался в его сени испить матэ. Окультуренная часть усадьбы   представляет собой аккуратный газон, на котором живописными группами растут деревья, часть из них фруктовые – яблони, сливы, груши, орех, шелковица. В тени деревьев устроены загоны для лошадей, их стойла. В дальней части участка небольшая бамбуковая роща, чуть ближе огород с помидорами, огурцами и прочей овощью и зеленью. Тут же курятник и крольчатник.   Помещения усадьбы превращены  частью в музей, частью в магазин традиционной сувенирной продукции – ножи, пончо, альпаки, шляпы, ремни, матэ, бомбильи. В одной из комнат сохранена спальня, в другой бар-буфет, в котором можно пропустить стаканчик, другой вина и купить какой-нибудь бытовой мелочи. За усадьбой стоит отдельное здание кухни соединенное навесом с усадьбой. Под навесом расположены разделочные столы, рядом большой очаг для приготовления асадо и печь. Чуть по одаль помост для выступления артистов, окруженный обеденными столами. На кухне и вокруг столов царит суета приготовлений к обеду. Готовятся овощные салаты, жарится огромные куски мяса, сервируются длинные ряды обеденных столов.   
 
                    Тем временем в усадьбу прибывают все новые и новые группы туристов. Мы, приехав в числе первых, уже совершили прогулку верхом на лошадях, обошли поместье и занимаем места в непосредственной близости от концертной площадки.   Из беседы с хозяином ранчо узнаем, что эти земли были переданы его предкам в уплату за строительство порта в Буэнос Айресе. Постепенно накрытые столы  заполняются  гостями, и начинается обед. Между столов быстро движутся юноши и девушки с подносами, на которых мясо, горячие колбаски, бутылки с вином. Над столами постепенно нарастает гул сытого разговора, раздаются здравницы на разных языках, даже вспыхивает какая то песня. Наконец все гости сыты и на сцене появляются гитаристы. Начинается концерт. Инструментальные композиции сменяются песнями, вот на сцене появляется танцевальный ансамбль, в заключение объявляются те страны, гости из которых присутствуют на празднике и в их честь исполняются музыкальные номера – песни или танцы. Заканчивается все это всеобщим карнавальным танцем. После этого гостям предлагают перейти в другую часть усадьбы, где начинаются состязания гаучо в ловкости верховой езды. Наглядевшись на то, как на полном скаку маленькой палочкой  наездники снимают подвешенное кольцо и вручают его понравившейся женщине, собираемся и едем обратно в город.
     
 
         В семь часов утра, наскоро познакомившись с Хуго и Хорхе, мы едем в сторону дельты реки Параны. Сегодня  у нас путешествие, совмещенное с рыбалкой на реке Парана. Начинается наша рыбалка совершенно правильным образом – мы заезжаем в мясную лавку и покупаем мясо для асадо. На берегу протоки из ангара погрузчиком достают нашу лодочку, мы грузимся, нас спускают на воду, мотор заводится и легкий катерок мчится по протокам дельты р. Параны. Более трехсот островов разбросаны на необозримом пространстве дельты. Каждый год река отвоевывает по 5см суши у океана. Самые старые, давно обжитые острова имеют и свою историю, и свои легенды, в основном связанные с пиратами. На самых старых островах  сегодня расположились виллы, гостиницы, клубы. Тут же на воде заправка, где нам заливают бензина. Есть и островные магазины, и думаю, даже школы.  Ходит по протокам и речной общественный транспорт – этакие речные трамвайчики.  На этих островах растут большие деревья- кедры, араукарии, пальмы. Следующий пояс островов менее обжит, острова заросли в основном ивняком и тростником, это в основном зона кемпингов, шалашей и хижин, хотя и здесь попадаются капитальные строения, даже кирпичные.  Далее следуют вовсе необитаемые острова, сплошь заросшие кустарником и, наконец, передняя линия – камыши, стоящие в открытой воде на границе неоглядного простора. Не знаю с чем можно сравнить удовольствие от прогулки по водным просторам, протокам, скрывающимся в тени нависающих кедровых лап, от красоты уютных ивовых деревьев, кланяющихся переливающейся на солнце водной глади.  А асадо, приготовленное на одном из необитаемых островов? Что может быть более вкусным и запоминающимся? И когда всю эту прогулку венчает выловленная золотистая усатая рыба, нет предела восторга ни у меня, ни у моих спутников.
 
 
 
 
 
 
 
     Утро. Солнце только что приподнялось над крышами города и проникло в скверы и парки. Если смотреть на него сквозь ветки деревьев, покачивая головой в разные стороны, то открываются фантастические картины игры света и тени, завораживающие, питающие воображение, возможно в этих картинах ключи к пониманию каких то тайн, но какие и каких? Наступил последний день моего пребывания в Аргентине. Я иду гулять по городу. Иду, куда глядят глаза. Кружу по незнакомым улочкам, любуюсь старинными зданиями, цветущими деревьями, старинными машинами, восторгаюсь прогульщиками собак, которые держат одновременно по 20 поводков в каждой руке, причем еще и гуляют парами.   За день, набродившись по городским улицам, возвращаюсь в гостиницу. Грустно, что поездка заканчивается, и радостно, что еще чуть-чуть и я дома. Сколько раз уже это мучительное противоречие требовало разрешения. Разрешение у него одно – новые странствия.
 
До моего отъезда в аэропорт часа два. Усилиями Роберто заказано такси от гостиницы до аэропорта. Все готово к моему отъезду. У нас есть еще время посидеть напоследок, что мы, и делаем в гостиничном ресторанчике. Дружеский обед, бутылка вина, разговоры и русские песни которые я пою Роберто и всем, кто находится вокруг на прощание. Вот и все. Неумолимое время опускает занавес прощания. Аэропорт. Самолет. Париж. Москва. За время перелетов между Буэнос Айресом и Парижем, Парижем и Москвой появилось несколько стихотворений, которыми я и завершу воспоминания об  этом путешествии.  
В Париже дождь.
лохмотья серой ваты
закрыли небо пеленой.
Ты встречи ждешь
в Москве. Объяты
разлукой мы с тобой.
Разбег короткий и взмывает
стрелой серебряной, трудяга самолет...
Пространство рвет
турбины затихают
и миг свиданья
счастливый настает.
 
 
Возвращаюсь домой, покидаю чужбину.
Чужестранной жары мне милее в России пурга.
Теплотою в душе сохраню Аргентину,
но на землю родную торопят вернуться снега.
 
Здесь родные, друзья - нет добрее улыбок.
Здесь пропитан уютом каждый жест, каждый взгляд, каждый дом.
Нету ближе людей, миллион мне простивших ошибок,
и заставивших солнце сиять, даже в бурю и гром.
 
Возвращаюсь домой в сотый раз, или, в тысяча первый…
И, как прежде щемит, старой раной разлука в груди...
Значит, просто я жив, все на месте, и чувства, и нервы,
значит, ждать продолжает меня в известность пути.
 
 
Наконец мы летим над землей, запорошенной снегом
солнце ловкий пастух кучевых, снеговых облаков.
Будто вечность прошла, сколько дома я не был,
но, свободу вот-вот обрету от разлучных оков.
Встречи близится миг, расставанье куплет допевает,
и ложится цепочка следов в свежевыпавший снег...
Пусть крепчает мороз, от любви ожиданье растает,
и капелью сверкнет из прикрытых в смущении век.


    На мой взгляд, ссылки выложенные ниже
    достойны чтоб на них взгянуть.

             
                 
                                        
              



  В этом разделе Вы можете
  написать письмо хозяину сайта.


  
   Главная       Стихи       Проза       Фотографии        Дневники       Гостевая       Музыка