Прогулка
         Привет, Лом!!!
         Спуск
         Любовь и Благодарность
         Соло
         Спички
         Путь к Богу
         Картошка и горшок
                                                                     Путь к Богу 
  
     Полярная ночь. Заполярье. Проводница, покосившись, протиснулась мимо моего внушительного рюкзака, и принялась возиться с запорами белой от толстого слоя инея двери. Поезд сбавил ход и, слегка дернувшись, замер. Постучав топором по неподатливым запорам, она справилась с дверью, и тамбур наполнился непроницаемым паром.
 - Вот и Ваша станция, сказала она, пропуская меня, но, видя, что мы не разойдемся в узком тамбуре, спустилась вниз и приняла у меня лыжи. Следом  спустился и я, вытягивая за собой рюкзак.
- Спасибо.
Проводница тут же вскарабкалась обратно в вагон, наблюдая за мной сверху. Я огляделся. Неподалеку от ярко-желтого одноэтажного здания станции стояли мужчина и женщина в оранжевых служебных безрукавках с фонарями в руках. Дальше, за границей света на черном непроницаемом небе видны редкие белые точечки звезд. Луны не было. Все вокруг освещалось только станционными прожекторами.
Время стоянки истекло, поезд прогудел и тронулся дальше на Восток. Мы с проводницей помахали друг другу руками, и дверь вагона закрылась. Я взвалил свою ношу на спину и пошел на свет к станционному строению. Женщина уже скрылась в здании. Мужчина – молодой паренек еще замешкался. Я поздоровался и спросил, как тут покороче выйти к реке. Он ответил, что только сегодня приехал, и не знает. Я не стал больше приставать с расспросами. 
В здание вокзала заходить тоже не захотелось. Достал GPS и сделал засечку координат железнодорожной станции. Точка почти совпала со снятой в Интернете. Это меня порадовало. Значит и остальные должны неплохо совпадать. Задав курс, я двинулся через железнодорожные пути в сторону реки. Станционные прожектора подсвечивали путь. Мороз после теплого вагона был даже приятен. Душу охватывала эйфория преддверия приключений. Снег под ногами празднично искрился. Ветра не было. В общем, полный восторг.
Выйдя из зоны прожекторного света, я включил налобный фонарик, скинул рюкзак и  принялся надевать лыжи. Все происходило буднично и просто. В голове еще звучали мысли вагонных разговоров. Напутствия и прощальные слова попутчиков. Объятия цивилизации, сулившие защиту от стихий, в обмен на суетливость повседневной жизни, еще не ослабли, и я ощущал ее теплую запазуху. Будто бы это был не Крайний Север за Полярным кругом, а вечерняя прогулка в городском парке.
Вот только рюкзак… Оказался тяжеловат. Просто так поднять его я не мог. Приходилось, присев, двумя руками затягивать этого монстра к себе на колени, после чего, изворачиваясь, и, перехватывая руками лямки и петли, подсовывать правое плечо под правую лямку. Когда это удавалось, локтем правой руки нужно было закинуть его дальше поперек спины и перевести дыхание. А уж потом можно было ловить левой рукой левую лямку. Когда она ложилась на плечо, считай дело сделано. Распрямляйся, затягивай поясной ремень и можно спокойно идти, куда глаза глядят.
Глаза глядели в сторону реки,  и через полторы сотни шагов в темноте можно было различить контуры берега, круто обрывающегося вниз. Спускаться напрямую, не видя, что внизу, я не рискнул и пошел наискось, чуть поперек склона. Одно неловкое движение и я кувырком лечу вниз по склону придавленный своим рюкзаком. Барахтаясь в снегу, скидываю рюкзак, и он скользит еще чуть дальше. Поднимаюсь, отряхиваюсь от пушистого снега. Встаю на лыжи ниже рюкзака по склону. Начинаю его на себя натягивать. Со второго раза получается.  Перевожу дыхание. Да, в горах будет не просто. Нужно было брать какие-нибудь саночки.
Слева по ходу остаются деревянные мостки, почти полностью занесенные снегом. Иду дальше вниз ко льду. Вот, наконец, и река. Два шага и лыжи  под хруст тонкого ледка начинают погружаться в воду. Хорошее начало. Сходу нашел промоину. Река-то с виду замерзла.  Может быть это наледь, хотя не похоже. Гадать не время. Срочно даю задний ход и на мостки. Дальше, пройдя по мосткам, выхожу на более толстый лед, припорошенный снегом. В свете фонарика все вроде ровно, и  воды не заметно. Иду с максимальной осторожностью, тыча перед собой палками, убеждаясь, что воды действительно нет, и что лед толстый.
 Противоположный берег реки крутой. Иду вдоль него в надежде, что найдется что-то более пологое. GPS показывает, что я ухожу далеко в сторону от намеченного маршрута. Наконец попадается более-менее подходящее местечко и я выбираюсь на берег. По курсу нужно идти дальше вверх. Камуса держат нормально. Так и иду по склону почти в лоб. Вот и верхняя граница лесотундры. Березки кончаются, сразу за ними начинается ветер. Рыхлый снег сдут до жесткого наста, в свою очередь покрытого застругами.
Ветер не сильный, но лицо само отворачивается от этого движения воздуха. Мороз мгновенно прихватывает щеки и нос. Лыжи сами начинают забирать в сторону от безжалостного полярного дыхания. Иду по склону траверсом, опять удаляясь от маршрута. Что делать, ветер дует с северо-востока прямо по курсу, мне в лицо. Примерно через полтора часа станционные огоньки скрываются за перегибом горы. Спускаюсь к группе березок, намереваясь под их защитой встать на стоянку. Скидываю рюкзак. Лыжами притаптываю снег под палатку. В отсутствии рюкзака чувствуется легкость, но спина неприятно мокрая, хотя пока  не мерзнет.
Собираю складную лопату и копаю под палатку яму. Дно снежной ямы тщательно утрамбовываю. Достаю палатку. Ставлю. Палатка двухместная просторная, удобная для жизни, только на ветру одному мне ее поставить будет проблематично. Начинаю остывать. Натягиваю пуховку. Бросаю в палатку вещи, приваливаю вход рюкзаком. Ура! Я дома. В термосе еще не остыл поездной кипяточек, наливаю его в кружку, сдабриваю коньяком – и вот уже по начавшему дрожать телу потекла теплая волна. Хорошо…  Придаюсь минутному расслаблению. Еще пара восхитительных глотков неподражаемого полярного напитка. Но расслабляться рановато. Дом не обжит, пока в нем нет огня.
Собираю примус. Сейчас разожгу, будет и вовсе «Ташкент»… Давно я не ходил с примусами. С газом проще – повернул крантик, поднес спичку и радуйся теплу и свету. Только вот газ при сильном морозе мерзнет и не горит. Зимой на Севере примус надежней. Повозиться с ним, конечно, приходится побольше – прогрей, подкачай, заправь. Но зато горит, так горит…
Примус, казалось, достаточно прогрелся, чтобы нормально гореть, но, когда я открыл бензин и поднес спичку, ровное синее пламя по бокам горелки почему-то не загорелось.  Вместо этого  вспыхивает правильной формы оранжевое пламя. Я не заметил, как бензин пролился на подставку и еще дальше на коврик, и все это весело загорается небольшим костерком внутри палатки. Красиво горит, однако, отмечаю я, перекрывая подачу бензина в примусе. Теперь он точно хорошо прогреется.
К счастью, бензина пролилось не так много, и огненный аттракцион быстро кончился. Больше всех пострадал коврик, который теперь, конечно же, будет кухней. Позже от огня пострадала еще пара вещей, но такого эффектного зрелища больше не было…  К счастью. Теперь со второго раза примус зажегся как надо, и вот уже закипает котелок с натопленной снеговой водой.
С наслаждением пью горячий чай, несущий по телу тепло, жую корм и начинаю гнездиться в спальник. Влезаю в него как есть, даже не снимая верхней гортесной куртки, которая уже пригрелась под пуховкой. Выдохнув и подобравшись, застегиваю молнию спального мешка и затихаю. Слышно как снаружи палатки шелестит поземкой ветер. Прошлого уже нет, будущего еще нет, а настоящее одарило меня теплом и уютом, тишиной и покоем. Окончательно согреваюсь в спальнике, перед глазами начинают проплывать неясные видения, проваливая меня в дрему…
Часов в 8 утра за стенками палатки побелело. Какое-то время нежусь в тепле, высунув наружу только нос. Пытаюсь определить, какая выдастся погода. Наконец расстегиваю пухового друга. Не вылезая из спальника,  разжигаю примус и кипячу воду - утренний чай и заправка термоса. Дальше нужно вылезать из него совсем и собираться.  Грею носки, ботинки над примусом. То, что возможно, упаковываю внутри палатки. Но, сколько ни тяни, а наружу лезть придется.
Утро безоблачное. Тихое. Солнце угадывается на уровне головы, где-то за перегибом горы. По склону выше деревьев лежит плотный наст с застругами. Местами виднеются отдельные камни. Мою лыжню за ночь полностью заровняло, и ее следы затерялись сразу же за палаткой. Морозная прозрачная тишина наполняет звоном каждый шорох. Достаю фотоаппарат. После пяти фотографий батарейка отключилась, замерзла. За видеокамеру даже не брался, пока возился с фотоаппаратом, прихватило пальцы рук. Морозно, однако. Разбирать палатку было гораздо легче, чем ставить, оно и понятно – ломать, не строить. А вот зеленое чудовище, катающиеся на моей спине, за ночь ничуть не полегчало.
Склон горы поднимается от реки вверх метров на 150-200 по вертикали. Прошлой ночью я одолел метров 100.  При свете дня теряется загадочная ночная грандиозность прошлого перехода. Со стоянки не видно ни станции, ни реки, в том месте, где я переходил ее, они закрыты низкорослым березняком ниже по склону.  Выше меня ждет жесткий снежный наст с застругами. Похоже, что ветра там гуляют постоянно, и без преград. Наконец мои вещи собраны, все готово, пора выступать.
Как только поднимаюсь выше приютивших меня березок,  колючий ветерок целует в нос и щеки. Пытаюсь укрыться от назойливого приятеля, сдвигаю капюшон и шапки на левую сторону. Ноги сами разворачиваются к нему спиной, и я делаю плавный крюк, забирая вправо и вверх, обходя гору. Наконец я дохожу до перегиба склона, и мне открывается весь склон горы с южной стороны.
Тут кругом наст, поверх которого с завидным упрямством мне в лицо течет обжигающий воздух. Ветерок, так сказать. Это не тот ветер, который пригибает к земле, валит с ног, если прозевать его порыв. Это назойливый скребок, который монотонно и неотвратимо соскребает тепло со всех открытых частей тела. От него хочется отвернуться, укрыться,  но теперь нужно будет идти прямо против него. Ходят же парусники против ветра. И я, как парусник, принимаюсь чертить лыжами галсы, подставляя этому лезвию то левую, то правую щеки.
Окрестные горы в этот день замечательно видны, но сил достать фотоаппарат или камеру нет. Когда я перевалил за плечо горы, то увидел внизу долину другой реки, рассекающей горный массив  на две неравные части. Из которых  ближняя ко мне по ходу возвышалась плоскогорьем, дальняя топорщилась островерхими вершинами. Справа и слева в нее впадали речки поменьше, но каждая пропилила в горных породах свое довольно глубокое ложе. Мой маршрут лежал вдоль реки вверх по ее течению. Теперь мне предстояло спускаться вниз в эту долину. Не торопясь, топаю вниз. У меня еще часа полтора светлого времени.
На усах и бороде звенят увесистые сосульки. Я иду, практически не останавливаясь. Упражнения с надеванием рюкзака отнимают слишком много сил. Медленно спускаясь вниз, я  присматривал место для стоянки. Ходить больше трех часов с таким рюкзаком пока тяжеловато. Нужно побольше есть что-ли, чтобы он скорее легчал. До впадения ручьев речка течет в зоне чахлого леса, состоящего, в основном, из собравшихся в группки березок, да редких одиноких лиственниц. Я решил обосноваться у самой границы лесотундры. Для этого нужно было чуть повернуться спиной к ветру, что, конечно же, радовало.
Всегда приятно выбирать место для стоянки, а когда делаешь это по светлому, вообще восторг. Я выбрал группу березок, посчитав, что за ними можно будет как-то  укрыться от ветра, бегущего вниз по долине реки.  Снег в этом месте был еще глубже – все, что сдувалось с окрестных склонов, собиралось на равнине. Без лыж я сразу провалился по пояс.  Раскопал себе солидную яму. Установил палатку, и оглянуться не успел, как стемнело.
На сей раз, чудес с примусом не было. Зато было удовольствие потягивать горячий чай и глядеть в голубоватый огонек, прислушиваться к примусному ворчанию. Нигде не удается так остро ощутить тепло и покой огня, как в палатке, за стенками которой гуляет морозный ветер. Неповторимо ощущение того, как каждая клеточка твоего существа впитывает благодатность укрощенной стихии… Припомнились и легенда о Прометее и слова из песни Дулова «… О! Великий Неандерталец…».
С наступлением темноты усилился ветер. Чтобы ему было веселей гулять по северным просторам, он прихватил с собой метель. Теперь примус разговаривал с шорохом снега за стенками палатки, а замерзшая ткань ее полога иногда участвовала  в их разговоре, кряхтя и постукивая. А я, как бог, возлежал, нежась в тепле спальника, и отвечая этим разговорам только стуком своего сердца.
Утром  привычные уже сборы, упражнения с надеванием рюкзака и я иду дальше вверх по реке. Снега на льду поменьше, чем по берегам и идти легче. Кроме заячьих следов, петляющих вокруг, примечаю волчьи, они тянутся аккуратной цепочкой в том же направлении, куда проложен и  мой маршрут на юго-восток.   Ну, что же, вот и попутчики из местного населения. Если что, будем дружить…
  Стало заметно холоднее, коньяк, оставленный в палатке, замерз, а в прошлую ночь он только загустел. От вчерашней хорошей видимости не осталось и следа. В воздухе повис морозный туман. Очертания окрестных  гор растворились в нем, и только бледное пятно на сером небе символизировало солнце пасмурного дня. Что ж, нужно идти шустрее. Сегодня  световой день на несколько минут короче, и то, что он пасмурный от светлого времени только убавит.
Засветло прохожу широкую часть долины. Ветер постоянно дует в лицо. Надеваю маску, закутываюсь по самые глаза, периодически щупаю и тру нос. Того и гляди, он примерзнет к ткани маски. Дохожу до сужения долины, тут река уходит в узкий каньон. Где-то впереди должны быть замерзшие водопады. Но пока их не видно. Может быть, закрыты туманом. Место для стоянки выбираю у левого склона ущелья. Там оно делает  небольшой изгиб, в котором собирается снег, такой своеобразный снежный надув. Дальше может не быть таких подарков рельефа.
Еще не совсем стемнело, и можно хорошо расположить палатку. Снег в надуве плотный и лопатой ковырять его неудобно, а мне еще хочется использовать его как ветрозащитную стенку. Достаю ножовку и выпиливаю снежные кирпичи. Может быть, удастся построить круговую, противоветровую оборону.  Склон под наддувом крутоват, и быстро выклинивается, пещеру тут не вырыть. Но снег плотный, одну ночь точно выдержит и не успеет  сильно просесть под палаткой.
Ветер который день не показывает своей силы, и я спокойно ставлю палатку на подготовленное место. Добытые снежные кирпичи складываю в стенку, оставляя только узкий проход с низовой части ущелья. Сегодня провозился со стоянкой дольше, но и условия тут посуровее, нет деревьев, чтобы прикрыли от ветра, нет глубокого рыхлого снега, чтобы закопаться поглубже. Раскрепляю палатку на лыжах и палках, «…береженого, как говорится, и бог…».
Снова синий глаз примуса оглядывает мое жилище, сам он тихонько поварчивает. Я уже в спальнике наслаждаюсь горячим чаем. Тихо. Мысли сами собой текут в разных направлениях. Перед глазами вдруг предстает картина из памирской прогулки, когда в юрту принесли чеха с обмороженными ногами. Пальцы левой ноги распухли как сардельки  неестественного цвета. Мне тогда пришлось помогать доктору и переводить с английского  рассказ чеха.
Парень решил покататься на горных лыжах. Все вроде бы шло хорошо. Они командой поднялись  почти до 6000м и начали спускаться. Парень заковырялся, часто падал и спускался очень медленно. А когда снял ботинки, то ступни ног уже не чувствовал. Сначала хорохорился, но, когда на утро ноги распухли так, что не лезли в башмаки, понял, что дело не шуточное. Хорошо еще, его смогли вывезти оттуда на лошади. К нам он попал вовремя. Витамин Е, припасенный доктором, внутрь и снаружи спас ему ноги.
Роясь в этих воспоминаниях, я машинально шевелю пальцами ног, проверяя их чувствительность. Что это, интуиция, или ангелы хранители подают мне сигналы. Так уже было однажды, когда я чуть не лишился пальцев на левой руке, но тогда я понял эти сигналы гораздо позже, когда лежал в больнице, и было время спокойно все произошедшие со мной события восстановить…  С тех пор я очень внимательно отношусь к вроде бы случайным видениям, которые меня навещают.
 Мысли скользнули дальше…  Как устроен наш мир, и наш ли он вообще. Кто и что эти ангелы-хранители, которые если и не отводят совсем беду, то хоть предупреждают о ней. Не дают сделать лишний шаг в промоину, даже роняют на склоне, на подходе к ней, но человек - создание упрямое, прет напролом, невзирая на подсказки и знаки… Просто ему нужно все самому попробовать. Проверить, а так ли оно устроено на самом деле.
Вера. Все с нее начинается. Верим родителям, учителям, книгам. Веруя, мы сокращаем путь к знаниям, приобретаем чужой опыт, не тратя на это собственные силы. Но рядом живет Сомнение. Оборотная сторона Веры. Оно толкает все проверить, потрогать, во всем убедиться лично, ему подавай не Веру, а Истину. И «..Что есть Истина?..»  если ее нельзя проверить, пощупав пальцами. Как тут поверить в Бога, когда его нет нигде, кроме умных книг, и речей проповедников.
У язычников все было понятно -  каждый бог отвечал за свое дело, а каждое дело было реально ощущаемо – огонь, вода, земля, солнце, дождь, буря…  Потом пришел один, Единственный Большой Бог, но где он, покажите мне его…  Мысли, мысли…  Голубой огонек примуса завораживает, успокаивая и расслабляя тело, волю… В какой-то момент ловлю себя на том, что перед глазами встают уже совершенно посторонние видения. Тепло и усталость смеживают веки. Нужно гасить примус и спать.
Ночью поменялся ветер, и в оставленную мной щель в снежной стенке, надуло целый снежный сугроб. Зато, похоже,  потеплело.   В эту ночь под утро я не просыпался от пронзительной морозной  судороги, пронзающей тело, заставляющей шевелиться, напрягать мышцы, пока разогретое тело не забудется новым сном. Изнутри отгребаю снег от входа в палатку, и выбираюсь наружу. Сегодня пасмурно. Видимость еще меньше чем вчера из-за легкой метели. Но ветер дует хотя и посильней, но не такой жестокий как в прошлые дни. А, может быть, кожа лица уже привыкает постоянно  находиться на морозе, и теряет городскую чувствительность.
Собираюсь и иду дальше вглубь сужающегося ущелья. Ветер теперь в спину – благодать. Даже рюкзак уже кажется не таким неподъемным, хотя надевать его приходится по-прежнему в три приема.   Перед первой ступенью водопада  настоящая наледь. Прикрытый свежим снегом ледяной холм проступает посреди каньона. Метра за четыре до него лыжи  проваливаются в пропитанную водой снежную кашу. Интересно, где тут глубина поменьше. Под снегом не видно. Иду правее, вроде  пока неглубоко. Подхожу к ледовой стенке. Лед на поверхности сухой, значит, вода сочится где-то внутри этих сосулек.
 Пристраиваю рюкзак на сухое место. Извлекаю ледовое снаряжение – веревку, инструменты, систему, кошки. Облачаюсь в эти доспехи. Стенка невысокая, всего метра четыре. Конец веревки привязываю к рюкзаку. К нему же привязываю лыжи. Вагончики готовы, дело за паровозиком. Пробую вогнать инструмент в лед. Из-под клювика летят осколки  внушительные льда, и он соскальзывает.  С третьего удара чуть-чуть зацепился.  Аккуратно вгоняю второй. Теперь ноги. Вроде бы держит, как-то не уверенно, металл врезается в лед буквально на пару миллиметров, но держит. Главное, не делать неосторожных движений. Пытаюсь плавно лезть вверх. И нужно-то сделать всего несколько шагов.
 Концентрируюсь на каждом ударе, каждом движении, все тело напряжено.  Медленно выбираюсь на пологую площадку над первой ступенькой водопада. Нужно передохнуть, но тут везде скользкий лед. Пытаюсь вкрутить ледобур.  Лед крошится вокруг него, выбираю другое место, похоже, зацепился. Можно расслабиться. Да впереди еще три ступени, а уже после первой я мокрый, как мышь.   Отдышавшись, вкручиваю второй ледобур. Теперь нужно  вытянуть сюда поклажу.   Через карабин и схватывающий узел вытягиваю своего монстрика на площадку. Привязываю к ледобуру. Похоже, без челночных ходов мне не обойтись.
 Как-то совсем не хочется лазать вверх-вниз по этим хрупким стенкам. Думаю, как быть. Веревки должно хватить до самого верха.  Замечаю слева горизонтальную площадку, даже с маленьким обратным уклоном. Рюкзак должен там уместиться. Немного подрубаю лед, делая подобие корытца, и перетаскиваю туда рюкзак. Лыжи свешиваются вниз, но не беда они легкие. Теперь полезу вверх, сколько хватит веревки. Выкручиваю ледобуры, и иду дальше.
 Веревки хватило. Наверху последней ступени чуть не улетел вниз. Близость победы ослабила внимание, и нога с кошкой скользнула вниз, но удержался. Рюкзак пролежал в своей ямке смирно и не пытался сдернуть меня со стенки. Уже в сумерках вытягиваю свою поклажу. Да, напахался я сегодня, а нужно  бы еще и ночлег обустроить. Отдышавшись, оглядываюсь, где бы тут пристроиться. А выбора-то особо и нет. Пологое русло реки, укрытое плотным настом, и дальше подъем на перевал.  Идти на перевал нет сил, а тут, можно сказать, лысина профессора – голое место - ни зарыться, ни спрятаться. 
 Погода балует, становясь все теплее, похоже, готовится к пурге. Но пока тихо. Встану тут. Все равно на большее сегодня сил нет. Палатку в этот раз  растягиваю на ледовых инструментах, лыжах, палках и ледобурах. Лыжи и палки укрепляю насыпными снежными холмиками.  Стенку сделать  не из чего. Под тонким слоем наста лед. Нам бы только ночь продержаться…
           Совершенно измотанный вползаю в палатку. Усталость, как на прицепе, тянет за собой апатию. Хочется просто закрыть глаза и улететь… в теплые края, где плещется море, светит ласковое солнышко, разгуливают красавицы в бикини… Стоп. Нужно разжечь примус. Добрый голубоватый глаз делится своей тайной силой, и я, по каплям ее  впитывая, начинаю оживать. Горячий чай, сдобренный коньяком, пробуждает аппетит, и жизнь потихоньку налаживается. Да, сегодня был удачный день. Тем не менее, где–то в подсознании царапается котенок, или мышонок, что-то не так, какое-то смутное беспокойство пытается достучаться до моего сознания. Но тщетно. Усталость, тепло и сытый желудок побеждают, и в благодушном настроении я засыпаю.
           Проснулся я оттого, что крыша палатки практически касается лица. Ветер снова поменялся, и началась буря. Приходится садиться спиной к ветру и держать полотно палатки и стойки при особенно сильных порывах. В одну из пауз между порывами выхожу проверить, что творится снаружи. Пока все цело. Присыпаю снегом и притрамбовываю лыжи и прочие предметы, на которых растянуты тент и палатка. Забираюсь внутрь - предстоит веселая ночка.
И точно, к утру порывы ветра набирают такую силу, что одна из лыж вырывается из снега и бьет меня по спине, следом рвется тент, и ломаются стойки палатки. От неистовства стихии теперь меня отделяет только тонкая ткань внутренней палатки. Заворачиваюсь в нее, кутаюсь в спальник и жду, что будет дальше. Один из порывов ветра практически приподнимает меня вместе с палаткой. Но растяжки на ледобурах и ледовых инструментах выдерживают, и меня не сносит обратно к водопаду. 
К полудню порывы ветра слабеют, а промежутки затишья между ними увеличиваются. Решаюсь выглянуть из своего убежища. Снег почти не идет, похоже, буря пошла на убыль. Осматриваю палатку, вернее то, что от нее осталось. Тент разорван почти пополам, сама палатка осталась цела. Основные стойки переломаны, сразу починить не получится. Варианта два: идти обратно через водопад, или вперед через перевал. И туда и туда за день к людям не выйти. Понадобится как минимум одна ночевка.
На перевал нужно еще подняться. По водопаду вниз должно быть проще, по крайней мере, спускать рюкзак. Там есть мои стоянки, правда вряд ли они  уцелели, но места проверенные, обжитые.  В долине снега много, можно будет попробовать закопаться. Что за перевалом, непонятно. Плато только началось, может быть, за ходовой день его пройти не удастся, а тут наверху спрятаться абсолютно негде. И ветер опять дует с перевала,
Иду обратно. Спиной к ветру. Ночевать второй раз, в этом неуютном месте желания нет. Собираю пожитки, вкручиваю ледобур в вершину водопада, делаю веревочную петлю, спускаю сначала рюкзак, затем дюльферяю сам. На последней ступени веревки не хватает. Спускаюсь лазанием. Уже совсем стемнело. В свете фонарика  подхожу к своей стоянке. Ее просто нет, все заровняло так, будто бы поставленной два дня назад снежной стенки  тут никогда не было. Снега для рытья убежища маловато. Решаю спуститься ниже в долину. Ветер на сей раз помогает, поддувая в спину. Идет снег.
Уже в кромешной темноте подхожу к первым березкам. Усталость и нервное напряжение дают себя знать. Все, пора строить убежище. Выкапываю в снегу яму почти до земли. Расстилаю остатки тента. На оставшихся стойках, лыжах и палках собираю подобие  шалаша. Залезаю внутрь. Ветер  насквозь продувает легкую ткань, зато не душно. Разжигаю примус, ужинаю. Синий глаз выглядит удивленным, что это с нашим жилищем? Ничего, это облегченный вариант, как летняя дача…
Гасить примус не хочется. Запас бензина есть, думаю назавтра выйти к людям, так что пусть погорит подольше, порадует своим теплом и светом. Мысли возвращаются к недавним событиям. А помнишь то беспокойство в душе накануне бури. Отмахнулся как от назойливой мухи, а ведь кто-то давал тебе сигнал, кто-то предвидящий будущее, кто-то его точно знающий. Бог? Ангел хранитель? Интуиция?  Не услышал, Не понял. Не воспользовался. Не поверил.
Снова и снова мои мысли возвращались к вопросам Веры. К так называемому «тонкому миру». А почему я уцелел. Не сгорел в палатке, не свалился, когда лез по водопаду, когда ветром чуть не сдуло в пропасть, когда кончилась веревка, и я в темноте царапался вниз. На ум приходило - «На все воля Божья» и « Все во власти Господа»… Но я не видел, не ощущал, даже в самых тонких фибрах своей души «Воли» иной, чем воля человека. «Власти» иной, чем человеческая власть… Так как же мне быть с тобой Большой Бог? 
  Огонек примуса потускнел, кончался бензин. Рыться в рюкзаке, заправлять и снова разжигать примус категорически не хотелось. Что ж, буду спать. Завтра длинный переход. Среди ночи я несколько раз просыпался, шевеля то руками то ногами, то поясницей. Отогреваясь, снова проваливаюсь в сон. Прощальная ночь оказалась самой холодной, даже злобной. Спальный мешок уже нахватал конденсата и стал тоньше и холодней чем прежде. Ветер, хоть и не как вчерашний, но продувал палатку унося крупицы тепла от моего скукоженного тела. Еще не показался белый свет за стенками моего убежища, а я уже окончательно проснулся от колотившей меня дрожи.
Заправил, разжег примус и принялся греть и сушить носки, варежки, ботинки. С первыми проблесками дня  принялся собирать вещи.  На улице в этот день меня поджидал густой туман. Видимо, Север решил преподнести мне полный комплект своих подарков.  Но я точно знаю, куда нужно идти. Окончательно собираюсь и иду по направлению к станции. Выше границы леса поджидает дружище ветерок. Теперь мы с ним как старые приятеля, практически закадычные друзья. Стараюсь идти без остановок, держать ритм дыхания, темп движения. Да еще двигать пальцами в башмаках. Хотя уже не понятно, я чувствую их, или нет.  Но станция все ближе. Это придает сил. Тем более что я иду вниз.
Теперь засветло подхожу к мосткам, по которым переходил протоку в прошлый раз, из-под них выскакивает белый заяц, размахивая  черными точками на длинных ушах, пускается наутек вверх по берегу. Заглядевшись на это чудо, я чуть не свалился, потому что под лыжей порвался камус. Снимать рюкзак и лыжи на глубоком снегу совсем не хотелось. Пожалуй, дотяну до другого берега. Подъем выбрал поположе, почти по заячьим следам. Пять метров вверх и все, считай, я на станции. Тут стоит тепловоз с пассажирскими вагонами. Отдышусь, и вперед в финишный рывок. Подхожу к вокзалу, когда поезд уже уезжает. Оставляю свои вещи на улице и иду внутрь. Все. Поход закончен.
Уже по дороге домой в поезде, мажа кремом, помороженные пальцы ног, мне пришла в голову мысль, что Север отпустил меня  на просто так. Не случайно приходили в голову эти мысли о Вере и о Боге. Я вдруг почувствовал,  что в своей душе я мне просто необходимо  вырастить и выпестовать своего Бога, большого, доброго, сильного, справедливого, и если это у меня получится, потом, когда-нибудь, этот мой внутренний Бог станет частью Большого Бога, чтобы соединиться с ним, уже навеки.  
  Зато, похоже,  потеплело.   В эту ночь под утро я не просыпался от пронзительной морозной  судороги, пронзающей тело, заставляющей шевелиться, напрягать мышцы, пока разогретое тело не забудется новым сном. Изнутри отгребаю снег от входа в палатку, и выбираюсь наружу. Сегодня пасмурно. Видимость еще меньше чем вчера из-за легкой метели. Но ветер дует хотя и посильней, но не такой жестокий как в прошлые дни. А, может быть, кожа лица уже привыкает постоянно  находиться на морозе, и теряет городскую чувствительность.
Собираюсь и иду дальше вглубь сужающегося ущелья. Ветер теперь в спину – благодать. Даже рюкзак уже кажется не таким неподъемным, хотя надевать его приходится по-прежнему в три приема.   Перед первой ступенью водопада  настоящая наледь. Прикрытый свежим снегом ледяной холм проступает посреди каньона. Метра за четыре до него лыжи  проваливаются в пропитанную водой снежную кашу. Интересно, где тут глубина поменьше. Под снегом не видно. Иду правее, вроде  пока неглубоко. Подхожу к ледовой стенке. Лед на поверхности сухой, значит, вода сочится где-то внутри этих сосулек.
 Пристраиваю рюкзак на сухое место. Извлекаю ледовое снаряжение – веревку, инструменты, систему, кошки. Облачаюсь в эти доспехи. Стенка невысокая, всего метра четыре. Конец веревки привязываю к рюкзаку. К нему же привязываю лыжи. Вагончики готовы, дело за паровозиком. Пробую вогнать инструмент в лед. Из-под клювика летят осколки  внушительные льда, и он соскальзывает.  С третьего удара чуть-чуть зацепился.  Аккуратно вгоняю второй. Теперь ноги. Вроде бы держит, как-то не уверенно, металл врезается в лед буквально на пару миллиметров, но держит. Главное, не делать неосторожных движений. Пытаюсь плавно лезть вверх. И нужно-то сделать всего несколько шагов.
 Концентрируюсь на каждом ударе, каждом движении, все тело напряжено.  Медленно выбираюсь на пологую площадку над первой ступенькой водопада. Нужно передохнуть, но тут везде скользкий лед. Пытаюсь вкрутить ледобур.  Лед крошится вокруг него, выбираю другое место, похоже, зацепился. Можно расслабиться. Да впереди еще три ступени, а уже после первой я мокрый, как мышь.   Отдышавшись, вкручиваю второй ледобур. Теперь нужно  вытянуть сюда поклажу.   Через карабин и схватывающий узел вытягиваю своего монстрика на площадку. Привязываю к ледобуру. Похоже, без челночных ходов мне не обойтись.
 Как-то совсем не хочется лазать вверх-вниз по этим хрупким стенкам. Думаю, как быть. Веревки должно хватить до самого верха.  Замечаю слева горизонтальную площадку, даже с маленьким обратным уклоном. Рюкзак должен там уместиться. Немного подрубаю лед, делая подобие корытца, и перетаскиваю туда рюкзак. Лыжи свешиваются вниз, но не беда они легкие. Теперь полезу вверх, сколько хватит веревки. Выкручиваю ледобуры, и иду дальше.
 Веревки хватило. Наверху последней ступени чуть не улетел вниз. Близость победы ослабила внимание, и нога с кошкой скользнула вниз, но удержался. Рюкзак пролежал в своей ямке смирно и не пытался сдернуть меня со стенки. Уже в сумерках вытягиваю свою поклажу. Да, напахался я сегодня, а нужно  бы еще и ночлег обустроить. Отдышавшись, оглядываюсь, где бы тут пристроиться. А выбора-то особо и нет. Пологое русло реки, укрытое плотным настом, и дальше подъем на перевал.  Идти на перевал нет сил, а тут, можно сказать, лысина профессора – голое место - ни зарыться, ни спрятаться. 
 Погода балует, становясь все теплее, похоже, готовится к пурге. Но пока тихо. Встану тут. Все равно на большее сегодня сил нет. Палатку в этот раз  растягиваю на ледовых инструментах, лыжах, палках и ледобурах. Лыжи и палки укрепляю насыпными снежными холмиками.  Стенку сделать  не из чего. Под тонким слоем наста лед. Нам бы только ночь продержаться…
           Совершенно измотанный вползаю в палатку. Усталость, как на прицепе, тянет за собой апатию. Хочется просто закрыть глаза и улететь… в теплые края, где плещется море, светит ласковое солнышко, разгуливают красавицы в бикини… Стоп. Нужно разжечь примус. Добрый голубоватый глаз делится своей тайной силой, и я, по каплям ее  впитывая, начинаю оживать. Горячий чай, сдобренный коньяком, пробуждает аппетит, и жизнь потихоньку налаживается. Да, сегодня был удачный день. Тем не менее, где–то в подсознании царапается котенок, или мышонок, что-то не так, какое-то смутное беспокойство пытается достучаться до моего сознания. Но тщетно. Усталость, тепло и сытый желудок побеждают, и в благодушном настроении я засыпаю.
           Проснулся я оттого, что крыша палатки практически касается лица. Ветер снова поменялся, и началась буря. Приходится садиться спиной к ветру и держать полотно палатки и стойки при особенно сильных порывах. В одну из пауз между порывами выхожу проверить, что творится снаружи. Пока все цело. Присыпаю снегом и притрамбовываю лыжи и прочие предметы, на которых растянуты тент и палатка. Забираюсь внутрь - предстоит веселая ночка.
И точно, к утру порывы ветра набирают такую силу, что одна из лыж вырывается из снега и бьет меня по спине, следом рвется тент, и ломаются стойки палатки. От неистовства стихии теперь меня отделяет только тонкая ткань внутренней палатки. Заворачиваюсь в нее, кутаюсь в спальник и жду, что будет дальше. Один из порывов ветра практически приподнимает меня вместе с палаткой. Но растяжки на ледобурах и ледовых инструментах выдерживают, и меня не сносит обратно к водопаду. 
К полудню порывы ветра слабеют, а промежутки затишья между ними увеличиваются. Решаюсь выглянуть из своего убежища. Снег почти не идет, похоже, буря пошла на убыль. Осматриваю палатку, вернее то, что от нее осталось. Тент разорван почти пополам, сама палатка осталась цела. Основные стойки переломаны, сразу починить не получится. Варианта два: идти обратно через водопад, или вперед через перевал. И туда и туда за день к людям не выйти. Понадобится как минимум одна ночевка.
На перевал нужно еще подняться. По водопаду вниз должно быть проще, по крайней мере, спускать рюкзак. Там есть мои стоянки, правда вряд ли они  уцелели, но места проверенные, обжитые.  В долине снега много, можно будет попробовать закопаться. Что за перевалом, непонятно. Плато только началось, может быть, за ходовой день его пройти не удастся, а тут наверху спрятаться абсолютно негде. И ветер опять дует с перевала,
Иду обратно. Спиной к ветру. Ночевать второй раз, в этом неуютном месте желания нет. Собираю пожитки, вкручиваю ледобур в вершину водопада, делаю веревочную петлю, спускаю сначала рюкзак, затем дюльферяю сам. На последней ступени веревки не хватает. Спускаюсь лазанием. Уже совсем стемнело. В свете фонарика  подхожу к своей стоянке. Ее просто нет, все заровняло так, будто бы поставленной два дня назад снежной стенки  тут никогда не было. Снега для рытья убежища маловато. Решаю спуститься ниже в долину. Ветер на сей раз помогает, поддувая в спину. Идет снег.
Уже в кромешной темноте подхожу к первым березкам. Усталость и нервное напряжение дают себя знать. Все, пора строить убежище. Выкапываю в снегу яму почти до земли. Расстилаю остатки тента. На оставшихся стойках, лыжах и палках собираю подобие  шалаша. Залезаю внутрь. Ветер  насквозь продувает легкую ткань, зато не душно. Разжигаю примус, ужинаю. Синий глаз выглядит удивленным, что это с нашим жилищем? Ничего, это облегченный вариант, как летняя дача…
Гасить примус не хочется. Запас бензина есть, думаю назавтра выйти к людям, так что пусть погорит подольше, порадует своим теплом и светом. Мысли возвращаются к недавним событиям. А помнишь то беспокойство в душе накануне бури. Отмахнулся как от назойливой мухи, а ведь кто-то давал тебе сигнал, кто-то предвидящий будущее, кто-то его точно знающий. Бог? Ангел хранитель? Интуиция?  Не услышал, Не понял. Не воспользовался. Не поверил.
Снова и снова мои мысли возвращались к вопросам Веры. К так называемому «тонкому миру». А почему я уцелел. Не сгорел в палатке, не свалился, когда лез по водопаду, когда ветром чуть не сдуло в пропасть, когда кончилась веревка, и я в темноте царапался вниз. На ум приходило - «На все воля Божья» и « Все во власти Господа»… Но я не видел, не ощущал, даже в самых тонких фибрах своей души «Воли» иной, чем воля человека. «Власти» иной, чем человеческая власть… Так как же мне быть с тобой Большой Бог? 
  Огонек примуса потускнел, кончался бензин. Рыться в рюкзаке, заправлять и снова разжигать примус категорически не хотелось. Что ж, буду спать. Завтра длинный переход. Среди ночи я несколько раз просыпался, шевеля то руками то ногами, то поясницей. Отогреваясь, снова проваливаюсь в сон. Прощальная ночь оказалась самой холодной, даже злобной. Спальный мешок уже нахватал конденсата и стал тоньше и холодней чем прежде. Ветер, хоть и не как вчерашний, но продувал палатку унося крупицы тепла от моего скукоженного тела. Еще не показался белый свет за стенками моего убежища, а я уже окончательно проснулся от колотившей меня дрожи.
Заправил, разжег примус и принялся греть и сушить носки, варежки, ботинки. С первыми проблесками дня  принялся собирать вещи.  На улице в этот день меня поджидал густой туман. Видимо, Север решил преподнести мне полный комплект своих подарков.  Но я точно знаю, куда нужно идти. Окончательно собираюсь и иду по направлению к станции. Выше границы леса поджидает дружище ветерок. Теперь мы с ним как старые приятеля, практически закадычные друзья. Стараюсь идти без остановок, держать ритм дыхания, темп движения. Да еще двигать пальцами в башмаках. Хотя уже не понятно, я чувствую их, или нет.  Но станция все ближе. Это придает сил. Тем более что я иду вниз.
Теперь засветло подхожу к мосткам, по которым переходил протоку в прошлый раз, из-под них выскакивает белый заяц, размахивая  черными точками на длинных ушах, пускается наутек вверх по берегу. Заглядевшись на это чудо, я чуть не свалился, потому что под лыжей порвался камус. Снимать рюкзак и лыжи на глубоком снегу совсем не хотелось. Пожалуй, дотяну до другого берега. Подъем выбрал поположе, почти по заячьим следам. Пять метров вверх и все, считай, я на станции. Тут стоит тепловоз с пассажирскими вагонами. Отдышусь, и вперед в финишный рывок. Подхожу к вокзалу, когда поезд уже уезжает. Оставляю свои вещи на улице и иду внутрь. Все. Поход закончен.
Уже по дороге домой в поезде, мажа кремом, помороженные пальцы ног, мне пришла в голову мысль, что Север отпустил меня  на просто так. Не случайно приходили в голову эти мысли о Вере и о Боге. Я вдруг почувствовал,  что в своей душе я мне просто необходимо  вырастить и выпестовать своего Бога, большого, доброго, сильного, справедливого, и если это у меня получится, потом, когда-нибудь, этот мой внутренний Бог станет частью Большого Бога, чтобы соединиться с ним, уже навеки.  
 
 


    На мой взгляд, ссылки выложенные ниже
    достойны чтоб на них взгянуть.

             
                 
                                        
              



  В этом разделе Вы можете
  написать письмо хозяину сайта.


  
   Главная       Стихи       Проза       Фотографии        Дневники       Гостевая       Музыка